Николь Краусс (История любви)

Доктор Карлайл Каллен

- Ты умрешь.

Два одиноких слова разрезали напряженную тишину. Я поборол желание поднять произнесенное на хохот либо просто отклонить; заместо этого я сохранял обычное спокойствие. Эти слова я гласил сам для себя 10-ки раз, но прохладный глас, произнесший их вслух, как будто сделал утверждение реальнее. Слова были произнесены Николь Краусс (История любви) так тихо, как еще одно обычное предложение; будто бы их стоит запамятовать сходу, как услышишь. Но так не будет. Они будут висеть в воздухе и истязать меня до того времени, пока не станут правдой. Я умру.

Я обернулся в направлении, откуда было произнесено утверждение, встречаясь с пронизывающим взором. Глаза были Николь Краусс (История любви) темными; темными так, что не различишь границу меж радужкой и зрачком. И в их была неописуемая сила. Нельзя сказать, что взор был чувственным, либо там была беспощадность; но напряженность в нем вызывала мурашки на коже. Конкретно в эти глаза дюжины людей смотрели в свои последние мгновения на земле; эти Николь Краусс (История любви) глаза следили за этими людьми, до того как их жизнь обрывалась. Глаза, которые могли сломать даже храбрейшего из парней, которые могли вызвать ужас обычным взором. Глаза убийцы, глаза мужчины, который может стоять напротив, позже достать из пальто собственный пистолет Ruger Mark II 22-го калибра и всадить в тебя пулю до Николь Краусс (История любви) этого, чем ты даже усвоишь, что происходит. И что более принципиально, это были глаза человека, который не будет колебаться, до того как сделать то, что считает нужным.

- Я знаю, - просто ответил я, скрывая возбуждение в голосе.

Не могу позволить моим нервишкам выдать себя, что бы далее ни происходило. Я Николь Краусс (История любви) осознавал, что иду на большой риск, но я просто не знал, как поступить по другому. Время заканчивалось, и каждый сценарий, который появлялся в моем воображении, сейчас казался ничтожным и неосуществимым. Но должен же быть другой путь, просто должен быть выход из ситуации, где никто не пострадает только из Николь Краусс (История любви)-за того, что имел несчастье быть со мной рядом. И, может, некорректно ввязывать в это человека, чьи глаза смотрели на меня так пронзительно, но я не знал, что еще делать. Он самый разумно мыслящий человек, которого я знаю, и если выход есть, он его отыщет. Он сумеет узреть его и Николь Краусс (История любви) сказать мне. Он единственный может мне посодействовать; он единственный, кому я верю и могу обратиться за помощью. Но часть меня знала, что конкретно он может быть тем, кто окончит все.

Если я проиграю, если эти два слова, произнесенные минутку вспять, реализуются, мужик, на которого я на данный момент Николь Краусс (История любви) смотрю, все и окончит. Эти небезопасные черные глаза будут последним, что я увижу перед гибелью.

Он смотрел на меня и не гласил ни слова, но это меня не поражало. Я посиживал в комнате напротив него и гласил не меньше часа, рассказывая все, что знаю, описывая ситуацию в целом Николь Краусс (История любви) и мою проблему. Я ничего не укрыл и предназначил его во все детали; так как я знал - даже самые малозначительные вещи могут что-то для него значить. Когда я окончил, он просто поднял на меня глаза, фактически прожигая меня насквозь, пока он осмысливал все, что вызнал от меня. Что Николь Краусс (История любви) это будет значить для него, для всех нас.

Он молчал какое-то время, и единственным звуком было тиканье часов напротив меня, любая секунда усиливала мое нетерпение. Я понятия не имел, что творится у него в голове, какие варианты он там перебирает. Я не был наивен, я знал, что на некий стадии Николь Краусс (История любви) он будет взвешивать, должен ли он уничтожить меня прямо тут и на данный момент и окончить все; но я возлагал надежды, что он не отважится.

И вот когда он, в конце концов, открыл рот и произнес эти пророческие два слова, я ощутил странноватое облегчение. Я все еще Николь Краусс (История любви) дышал, мог прожить еще минутку, и это дало подсказку мне, что, может быть, кое-где там есть надежда.

Глаза продолжали прожигать меня еще какое-то время, и я фактически лицезрел, как его мозг прорабатывает различные сценарии. Я дал свое будущее в его руки, и не только лишь свое будущее Николь Краусс (История любви), да и судьбу 2-ух молодых влюбленных малышей; я возлагал надежды, что он сумеет отыскать путь, как совладать с этим. Не для меня, для их.

Так как за этими глубокими и небезопасными очами, за этой жесткой оболочкой, прятался реальный человек, с сердечком. Человек, который знал меня с юношества. Человек, который Николь Краусс (История любви) был приглашен в мою семью с распростертыми объятиями. Человек, который обожал мою сестру со всей силой, на которую был способен, и вот поэтому он мог осознать мою любовь к моей супруге; и это был человек, к которому я обращался. Я спрашивал его, что мне делать, не как мафиози. Я знал, что отдала Николь Краусс (История любви) приказ бы мне мафия. Я спрашивал его, как члена собственной семьи.

Так как эти глаза принадлежали моему зятю Алеку, и я очень возлагал надежды, что он сумеет осознать мое положение. Что он будет слушать меня, как супруг моей сестры, а не как a caporegime in la cosa nostra Николь Краусс (История любви).

Сейчас было восемнадцатое июня, и первой моей идеей было, когда я пробудился, что настал, наконец, Судный денек. Денек, когда я сыграю в игру с жизнью, когда выложу все свои карты на стол. И я возлагал надежды, что, когда я так сделаю, будет тот, кто сумеет выиграть, и я Николь Краусс (История любви) не погибну.

С другой стороны, ничто уже не станет прежним после нынешнего денька. И это факт. Это стращает, но это нужно, и почти во всем действия грядущего зависели от человека, сидячего напротив меня. Зависело от того, захотит ли он играть в игру.

Завтра, девятнадцатого июня, двое моих отпрыской выпускаются из Николь Краусс (История любви) старшей школы. Я гордился обоими и знал, что, будь Элизабет здесь, она была бы так же горда их достижениями. У их обоих были примечательные девицы, и они были влюблены, оба осенью поедут в институт и готовы начать взрослую жизнь. Они были неплохими детками, и никогда по-настоящему не попадали в Николь Краусс (История любви) проблемы, не считая подростковых проделок. Эмметт будет учить программирование в Нотр-Даме, отчего, я знал, Элизабет сошла бы с разума от радости.

Джаспер остается поближе к дому из-за Элис. Я знал, что он мог пойти в куда наилучшее место, чем Институт Вашингтона в Сиэттле, но Николь Краусс (История любви) также осознавал его предпосылки остаться. И от их его мама была бы не в наименьшем экстазе. Она увидела бы в этом жертву истинной любви. Она бы, вправду, гордилась им за его самоотдачу и зрелость при принятии такового решения.

Было тяжело признавать это, но, невзирая на все мои поступки, эти двое Николь Краусс (История любви) мальчишек – мое самое огромное достижение в жизни. Я столько сделал херни за эти годы, и единственно то, что мои старшие сыновья остались нетронутыми, что они смогли избрать собственной свой путь, казалось мне правильным. Они были тем, что я не сумел повредить; жизни, которые я не напортил. И какая разница, что Николь Краусс (История любви) случится. Эти двое будут в порядке. И конкретно это позволяет ощущать, что моя жизнь не так и ужасна, что я оказался не таким уж нехорошим папой. И, может быть, я не был бы наибольшим разочарованием в жизни для моей покойной супруги.

Но моя удовлетворенность и гордость завтрашним событием Николь Краусс (История любви) блекла перед тем, что надвигалось. Событие, которого я страшился больше всего; событие, которое наконец принудило меня закончить молчание и начать действовать. Больше не будет времени, чтоб решать; время истекло и мои надежды, что вещи отважутся сами собой, не оправдались. Я должен разобраться со всем до этого, чем оно усугубится, так Николь Краусс (История любви) как через два денька, я знал, так может случиться.

Так как через два маленьких денька, двадцатого июня, Эдварду, наконец, исполняется восемнадцать лет.

Я не до конца был уверен, о чем он задумывается, где его мысли, каковы планы на будущее, но так возлагал надежды, что слова, произнесенные мной в кабинете Николь Краусс (История любви) недели вспять, реализуются. Возлагал надежды, что у него нет намерения следовать по моим стопам, что он не собирается поехать в Чикаго и обречь себя на такую жизнь. Но я также знал, что вещи изменяются в мгновение ока, и отлично знал, что Аро хочет захапать его. Он желал Николь Краусс (История любви), чтоб последний principe della mafia последовал по его пути, кукла, которого он купит и превратит в прохладного расчетливого бойца. И это меня пугало. Пугало как отца, и я знал, что, будь Элизабет живая, ее бы это уничтожило.

Я также знал, что Аро умеет убеждать и не смущяется манипулировать людьми, и Николь Краусс (История любви) страшился, что он начнет тянуть руки к моему отпрыску. Страшился, что он втянет Эдварда в свою жизнь, и вот поэтому мне пора действовать. Я должен принять защитные меры. Я не мог оставаться в стороне и готовить свою защиту, так как, если все обвалится, моя защита потерпит поражение, и Николь Краусс (История любви) все мы сгорим в огне.

Моему младшему исполняется восемнадцать, и он, наконец, станет совершеннолетним исходя из убеждений закона, и его могут забрать у меня. Вот поэтому нынешний денек так важен, вот поэтому я сижу напротив зятя, смотрю в эти жуткие глаза и жду приговора. Алек и Эсме прилетели этим днем Николь Краусс (История любви) на выпуск Эмметта и Джаспера, также, чтоб отпраздновать денек рождения Эдварда. Малыши уехали в Порт-Анжелес после обеда, а Эсме была наверху, раскладывая вещи в комнате Изабеллы на время их визита, давая нам с ее супругом возможность побеседовать. Она знала, что я планирую; она знала, что я, наконец, отважился Николь Краусс (История любви) заговорить. Знала, что я буду просить его принять мою сторону и отставить все его клятвы Боргате, чтоб посодействовать моему ребенку и девице, которую он любит. Эсме веровала, что любовь одолеет, что он не сумеет отмахнуться от такового, но я не был уверен.

- Она не похожа на principessa della mafia Николь Краусс (История любви) ( принцесса мафии), - начал он, разрушая тишину.

Я медлительно кивнул.

- У меня были те же мысли. И я практически произнес это ей, когда брал 2-ой эталон ДНК. Ее кожа очень бледноватая, и она не похожа на чистокровную итальянку, - произнес я.

- Но ты в этом уверен, - ответил он, выговаривая слова Николь Краусс (История любви) как утверждение, а не как вопрос, но я все равно кивнул.

Он знал, что я бы не осмелился заговорить об этом, не будучи стопроцентно уверен.

- Оба эталона это подтвердили, - тихо добавил я.

- Principessa della mafia. Perche non lo vedo prima d'ora? Ha perfettamente senso (Принцесса Мафии. Почему я ранее это Николь Краусс (История любви) не сообразил? Совершенно подходит), - пробормотал он про себя, покачивая головой. – Я всегда подозревал, что там больше, чем просто девчонка. Всегда казалось глупым, что старший Свон сделает что-то схожее убийству твоей супруги, только поэтому, что Изабелла его внучка. Аро мог это принять, но для меня это алогично. Естественно Николь Краусс (История любви), он страшно обращался с внучкой, но не так страшно, чтоб Боргата его наказала. Это могло бы стать затруднением, но не так суровым, чтоб за это убивать. Но это… за это стоило уничтожить.

Я поежился от его слов, зная, что он не это имел в виду, но само звучание фразы мне Николь Краусс (История любви) не нравилось. Ничто не стоило смерти моей супруги. Наверняка, он увидел мою реакцию, так как стремительно продолжил.

– Я не говорю, что она должна была умереть. Ты знаешь, что я чувствую по отношению к этому. Я до сего времени жалею, что не сделал больше, чтоб закончить ее пробы Николь Краусс (История любви), когда она пришла ко мне после похорон твоего отца. Но я никогда не задумывался, что Свон возможно окажется так скверным.

- Никто не задумывался, Алек, - произнес я, не хотя, чтоб он чувствовал вину.

Это не его вина. Он кивнул и отвернулся от меня, разглядывая ковер на полу. Разумеется, он опять Николь Краусс (История любви) опустился в мысли, перебирая информацию.

- Тяжело поверить, что она одна из нас, - произнес он через мгновение размеренным голосом. – Я не говорю, что не верю для тебя, так как я верю, Карлайл. Но это так нереально - открыть после стольких лет, что малая девочка-рабыня – внучка Маркуса и Дидимы. Что ее мама, Рене Николь Краусс (История любви), по сути - Бри, и что ей каким-то образом удалось выжить.

Я кивнул.

– Я знаю. Мне самому потребовалось время, чтоб это принять.

- Как могло так получиться, что дама, живущая в сарае в Финиксе, и ребенок, спящий в этом доме, обе окажутся родственницами… его, - произнес он. – Посреди всех людей Николь Краусс (История любви)…

- … Аро, - тихо произнес я, завершая его идея.

- У него были выжившие родственники по крови, - произнес он, покачивая головой и вздыхая. – Племянницы.

Я кивнул, подтверждая это. Столько людей потерялись в хаосе 70-х, когда разразилась подпольная война меж организациями, и многих так и не отыскали. Началось все с того, что Джозеф Николь Краусс (История любви) Колумбо, фаворит клана Профацци, открыл итальянско-американскую Штатскую Лигу Прав и сделал зрелище из нашего стиля жизни, привлекая ненадобное внимание закона к 5 главным преступным семьям в Нью-Йорке. Ближний к нему клан, Гамбино, востребовал ответа за его деяния, и это привело к битве меж организациями, которая вышла за границы Нью Николь Краусс (История любви)-Йорка и распространилась по всей стране.

Началось с убийства Колумбо, а потом разразилась массовая резня, из мести убивались целые семьи и шли против всего, во что веровала наша организация. Итальянские кланы клялись не трогать дам и малышей, но жажда крови ослепила их, и они забирали невиновных. Это Николь Краусс (История любви) было тошнотворно, но я осознавал их. Осознавал, так как годы спустя попал в ту же ситуацию. Я чуть не начал убивать невинных из жажды расплаты.

Мой отец отослал нас с Эсме сюда, в Вашингтон, пока битва не завершилась, и вот тогда мы познакомились с Алеком и Джейн, еще детками. Нам Николь Краусс (История любви) подфартило, нас не тронули, но многие другие пострадали. Маркус и Дидима были случаем обнаружены сожженными в поле. Все смирились, что их дочь тоже погибла, в те времена не было теста ДНК, и опознать малыша, когда его лицо пострадало, не было вероятным. Позднее было найдено тело девченки за несколько миль Николь Краусс (История любви) от поля в Айдахо, которая была возраста Бри, и все решили, что это она. Я не знаю, чей ребенок похоронен в склепе рядом с Маркусом и Дидимой, но точно не их. Их дочь выжила. Выжила среди этой резни.

Он опять смотрел на меня.

– Ты знаешь, у меня длительно было чувство, что Николь Краусс (История любви) ты скрываешь что-то, но никогда не задумывался, что это, Карлайл. Так удивительно, что женщина вдруг становится погибшей племянницей Аро; так же удивительно, как если б Джимми Хофф завтра показался из-за перекрестка Линкольн-авеню и Орчард-стрит в парке Линкольна в Чикаго.

- Ну, ты не можешь Николь Краусс (История любви) быть уверен, Алек. Я с недавнешних пор верю, что все может быть, - произнес я, покачивая головой.

- Вправду. Они пропали приблизительно в одно время. Думаю, мне стоит находить взором Хоффа, когда буду по соседству, - произнес он совсем суровым тоном.

Я рассмеялся, это бред, Хофф однозначно мертв. Но стоило ему взглянуть на меня Николь Краусс (История любви) с недовольным выражение лица, как я здесь же умолк, зная, что ничего забавного в ситуации нет, и он, разумеется, не лицезреет юмора и в собственных словах.

- Означает, давай проясним. Кто-то убил Маркуса и Дидиму и продал их малыша Свонам, а Чарльз-старший заполучил девченку, зная, что она principessa Николь Краусс (История любви) della mafia его своей организации. Он осознавал, что покупает одну из собственных, знал, что держит свою свою кровь в рабстве и никогда не произнес ни слова по этому поводу. Он убил твою супругу из-за этого; он дал приказ уничтожить супругу коллеги по мафии, чтоб сохранить Николь Краусс (История любви) секрет, так как, выясни его Аро, это означало бы автоматическую смерть, - произнес он, вкладывая в эти несколько секунд всю информацию, которую я разъяснял ему час.

- И это случится со мной, если Аро выяснит, - тихо добавил я.

Он с любопытством рассматривал меня, до того как кивнуть.

- Да, - просто ответил он.

Я Николь Краусс (История любви) вздохнул, снова кивая. Я знал, что меня ожидает за сокрытие Изабеллы и ее схожих связей с организацией. Меня уничтожат. Аро даже не станет раздумывать, пытаясь осознать мою позицию. Он все равно не усвоит, даже если мне позволят разъяснить.

- Ты понимаешь, почему я делал то, что делал, да? – нерешительно спросил Николь Краусс (История любви) я, пристально смотря на него.

Аро может не осознать, но я, вправду, возлагал надежды, что мужик напротив может. Аро просто сочтет мои деяния вероломными, но я возлагал надежды, что хоть Алек увидит в их логику.

– Ты понимаешь, почему я просто не могу открыть ему девченку?

- Да, - произнес он. – Ты бы Николь Краусс (История любви) не посиживал здесь, просто разговаривая, Карлайл, если б часть меня не согласилась с тобой. Последствия передачи ее Аро и признания ее родства будут трагическими. Не только лишь поэтому, что тебя уничтожат, да и ее жизни будет грозить большущая опасность. Джеймс претендует быть наследником династии Аро, он ближний родственник. Эдвард Николь Краусс (История любви) уже в большой угрозы, так как Аро им интересуется, а если добавить в уравнение девченку, мы только подвергнем их обоих еще большему риску.

Он замолчал, делая глубочайший вдох.

– Я не уверен, что Джеймс попробует уничтожить ее, но, точно, он решит заполучить ее, чтоб укрепить свои позиции как наследник Аро Николь Краусс (История любви). И если ты говоришь правду, если Эдвард любит девочку-рабыню, я уже вижу противоборство меж мальчуганами за нее. Она попадет в разгар битвы, и уже не будет принадлежать для себя. Если честно, ей было бы безопаснее с моей сестрой в Финиксе, чем с Аро в Чикаго.

- Точно. Если я Николь Краусс (История любви) отправлю ее в Чикаго, Эдвард последует сходу за ней и, не сомневаюсь, будет драться за нее насмерть, - произнес я, покачивая головой.

Отдай я Изабеллу организации, это приведет моего отпрыска прямо к ним, и я не могу посиживать складя руки, не пытаясь отвратить это.

– Не говоря о том Николь Краусс (История любви), что это будет значить для организации в целом. Они не знали, кто убил Дидиму и Маркуса, и, ты знаешь, Аро тяжело с этим справлялся. Он наконец научился с этим жить, но стоит ему открыть убийцу его сестры и зятя, также, что племянницу продали в рабство его друзьям, и это откроет Николь Краусс (История любви) старенькые раны. Он выйдет на тропу войны, он не будет веровать никому из нас, когда усвоит, что те, кого он считал друзьями, укрывал от него его плоть и кровь. А у нас и так уже довольно заморочек с Боргатой.

Я вздохнул и зажал фалангами пальцев переносицу.

– Он уничтожит Чарльза и твою Николь Краусс (История любви) сестру, также всех, кто контактировал с ними все эти годы, всех, кто когда-либо лицезрел, гласил с Рен… э-э, с Бри, и не посодействовал ей; и не имеет значения, могли они посодействовать либо нет. Он не только лишь разрушит компанию изнутри, да и начнет войну против всех Николь Краусс (История любви), кто окажется причастным. Мой отец был рядом, чтоб сдержать его, когда они тогда погибли, он сумел погасить огнь битвы и не позволить процессу правосудия выйти за границы нашего дома, но сейчас… что здесь сказать. Он предъявляет определенные требования в бизнесе, но здесь он не увидит логики и очень Николь Краусс (История любви) многие погибнут, пока он будет находить отмщения. Он будет тыкать пальцем во всех направлениях и преследовать всех попорядку, пока ему не попадется тот, виноватый.

- История повторяется, - произнес Алек. – Он начнет новейшую подпольную войну в ответ на первую.

- Точно, - подтвердил я. – Я, вероятнее всего, буду мертв еще до ее начала Николь Краусс (История любви), но эта опасность коснется моей семьи, и меня не будет рядом, чтоб их защитить.

Он кивнул.

– Мы все будем в угрозы, Карлайл, - повторил он опять.

- Да. Я пробую отыскать выход, чтоб этого избежать. Я не беспокоюсь о для себя, Алек. Я признал, что мои шансы на выживание очень Николь Краусс (История любви) малы, вне зависимости от того, как пойдет дело. Но я просто не желаю, чтоб пострадали малыши. Им не надо больше страдать; они уже довольно мучались. Они заслуживают жить, - произнес я.

Он поглядел на меня и приподнял брови.

- Означает, ты просто хочешь, чтоб principe и principesse могли поехать навстречу рассвету и жить Николь Краусс (История любви) длительно и счастливо? И это маленькая просьба, да? – спросил он.

Его тон был прохладным и жестким.

– Мне жалко разбивать твои иллюзии, Карлайл, но это реальный мир. Это не дурные сказочки. Мне легче вынуть тебя из этого живым, чем сохранить их целыми и невредимыми. Вероятнее всего, они оба будут мучиться Николь Краусс (История любви) и даже могут получить повреждения. Честно, не знаю, чего ты ожидаешь от меня, даже я не все могу.

- Я не прошу тебя что-то делать, Алек. Я не желаю ввязывать тебя, я просто…, - начал я, но он оборвал меня звучным смешком, который вызвал во мне волну кошмара Николь Краусс (История любви).

- Ты теряешь хватку, Карлайл. Не знаю, что с тобой случилось, но мне это не нравится. Я могу осознать твою логику и твои деяния по отношению к девочке-рабыне, но все другое - абракадабра. Ты заявляешь, что не хочешь ввязывать меня, но разве не видишь, что втянул меня в это с первого денька? Ты Николь Краусс (История любви) затащил Эсме в эту путаницу, и, таким макаром, я тоже не останусь в стороне. Я задумывался, что ты умнее, Карлайл, что ты понимаешь больше. Может, она твоя сестра, но она, черт побери, моя супруга, и ты рискуешь ее жизнью ради этой девчонки! Не могу это ни принять, ни Николь Краусс (История любви) осознать. Совсем, - произнес он, покачивая головой.

Его глас повысился, и я ощутил в нем напряжение, удивившее меня. Алек никогда не терял контроль и не демонстрировал эмоции.

- Я не желал… - начал я, не хотя, чтоб он задумывался, как будто я планировал его привлечь.

Мне просто нужна была опора, кто-то рядом Николь Краусс (История любви), но он оборвал меня до этого, чем я произнес.

- Да, я уверен, что ты не желал, Карлайл. Но задумывался, что ты-то как раз усвоишь. Ты растерял супругу, растерял из-за этой девченки, и сейчас создаешь такую же ситуацию и для меня. Для того, кто обожал Николь Краусс (История любви) так очень и всеобъемлюще, ты очень просто обрекаешь меня на такую же судьбу. Для человека, что действует во имя любви к семье и желает пожертвовать собой ради их, ты на удивление недогадлив - а что это будет значить для твоей сестры и меня. Ты пытаешься отвадить отпрыска от следования по твоему пути, но Николь Краусс (История любви) при всем этом подталкиваешь свою сестру последовать по пути твоей супруги, - выплюнул он.

- Ты знаешь, каково это, когда супруга приходит ко мне и просит спасти эту девченку? Каково это - созидать ее взор и мольбу в нем спасти Изабеллу Свон из Финикса? Она произнесла практически те же Николь Краусс (История любви) слова, что и твоя супруга много годов назад. Я отказал обоим, так как не был должен вмешиваться, и я не желаю ничего больше, чем отказать и для тебя, но я не могу. Я человек логики и признаю, что у меня нет выбора, не считая как посодействовать для тебя и попробовать Николь Краусс (История любви) спасти кое-какие жизни. Не знай я, что произойдет далее, я бы уже на данный момент от тебя отвернулся. Но то, что в деле уже замешана моя супруга, означает, что и моя судьба тоже находится в зависимости от этого всего.

Я уставился на него, пораженный вспышкой. За все годы, что Николь Краусс (История любви) я знаю Алека, никогда не лицезрел в нем таковой страстности. Я ранее не задумывался, на что я, вправду, обрекаю сестру. Я был неописуемо эгоистичным.

- Потому да, я помогу для тебя, Карлайл, но не ради тебя. А ради собственной супруги. Если я умру из-за этого, я хотя бы умру в Николь Краусс (История любви) битве за то, за что стоило биться, - произнес он, прожигая меня взором. – Не даю обещаний, но посмотрю, что смогу сделать, пусть это и будет вопреки всем моим клятвам. Надеюсь, девчонка того стоит.

Я мимолетно взглянул на него.

– Стоила для Элизабет, - произнес я.

Он покачал головой, протирая руками лицо.

- L Николь Краусс (История любви)'amore domina senza regole (Любовь превыше всех правил). Что мы делаем для дамы, - пробормотал он. – Во-1-х, мне необходимо имя доктора, который проводил тест ДНК и получил результаты.

Я с опаской взглянул на него.

– Для чего? – спросил я.

Он приподнял брови и смотрелся ошеломленным.

- Я помогаю Николь Краусс (История любви) для тебя, а ты спрашиваешь о моих мотивах, Карлайл? – спросил он, качая головой. – Ты, вправду, растерял хватку. Карлайл, которого я знал, ни секунды бы не раздумывал, до того как всадить пулю в человека, а сейчас ты даже боишься сказать имя? Это девченка так меняет людей?

Я вздохнул и пробежался Николь Краусс (История любви) рукою по волосам.

– Не знаю, я столько раз спрашивал это у себя. И я пробую не убивать невинных, Алек, - произнес я. – Я заплатил ему, и он пока держал рот на замке.

Алек поглядел на меня с недоверчивым выражением лица.

- Chi vuole mantenere un segreto deve nascondere il fatto che egli possiede Николь Краусс (История любви) uno (Тот, кто желает сохранить секрет, должен скрыть сам факт, что он у него есть), - холодно произнес он. – Пока средства помогают. Но когда-то этого станет недостаточно. И единственный метод убедиться, что он сохранит рот на замке – это убедиться, что он просто будет неспособен его открыть. Я понимаю твое желание Николь Краусс (История любви) не вредить невиновным, и я знаю, что все эти годы ты пробовал смыть кровь с рук, но не всегда так выходит. Может, в обществе и так, но в мире, где мы живем, всегда кто-то пострадает. Убивай либо будешь убит, сам знаешь.

Я нерешительно кивнул, понимая Николь Краусс (История любви), что это правда, но все равно не хотя ступать на этот путь.

– Доктор Скомпарса, - произнес я.

Он уставился на меня, до того как уголок его губ начал подергиваться, и он немного улыбнулся.

- Серьезно? – спросил он с изумлением.

Я кивнул, и его улыбка стала обширнее. Я с любопытством следил за его реакцией.

– Отлично Николь Краусс (История любви), Карлайл, думаю, твоя супруга именовала бы это "судьбой". Нереально подобрать более подходящее имя.

И здесь до меня дошло, что он имел в виду, и я сам непроизвольно улыбнулся. Scomparsa - итальянское слово, значит "исчезновение" либо "погибель". Он расхохотался, но сам я не мог смеяться, не мог закончить мыслить о ситуации Николь Краусс (История любви). Я был признателен ему, что он помогает мне, независимо от того, желает он того либо нет. Сейчас я не одинок; мы вдвоем несем груз этой потаенны.

- Вынужден огласить, я удивлен, что ты поверил человеку с именованием "доктор Погибель", - произнес он, покачивая головой. – Я с ним разберусь. Он Николь Краусс (История любви) в Порт-Анжелесе, да? Мне нужен его адресок.

Я ощутил сильную вспышку вины, когда Алек так индифферентно заговорил о человеке.

– Я дам для тебя адресок его кабинета и дома, - произнес я.

Он кивнул в символ признательности.

- Отлично. Я займусь этим на этих выходных, пока мы здесь, - просто произнес он. – Кто еще Николь Краусс (История любви) может знать? Если люди, которые могли заподозрить?

Я недолго задумывался.

– Только Эдвард, - произнес я, пристально смотря на него.

Он удивленно приподнял брови.

- Ты произнес Эдварду? – спросил.

Я вздохнул и негативно покачал головой.

- Он очень любопытен. Он везде суется со своим носом и роет. Он не именует все своими именами Николь Краусс (История любви), но он намекнул, что разобрался. Не знаю точно, но, думаю, он может, - тихо произнес я, не уверенный, как Алек это воспримет.

Я осознавал, он не желает, чтоб к делу привлекался кто-то, не считая нас с Эсме, и не знаю, как ему понравится мысль, что вмешивается Николь Краусс (История любви) Эдвард.

Он тихо посиживал какое-то время.

– Может, это к наилучшему, что он знает, - в конце концов, проговорил он.

Я нахмурился, этого я ожидал в последнюю очередь. Я ждал услышать раздражение либо разочарование, что есть новое отягощение.

– Если что-то пойдет не так, будет честно, если Эдвард усвоит, почему Николь Краусс (История любви), и будет знать, что стоит у него на пути. И если он уже в курсе, не вижу вреда, если он будет участвовать.

Я раздумывал над его заявлением.

– Я подумаю, - произнес я, надеясь, что пока ему будет этого довольно.

Его логика имела смысл, но я не решался открывать карты Эдварду, тем Николь Краусс (История любви) паче, что он уже довольно в этом замешан. Он кивнул.

- Довольно справедливо. Он твой ребенок. И, вынужден огласить, я не уверен, кого он больше мне припоминает – тебя в том же возрасте либо свою мама. В нем такая мощная смесь вас обоих, что он становится потенциально небезопасным мальчуганом. Любопытство и враждебность Николь Краусс (История любви) - не наилучшее сочетание, - произнес он, качая головой. – Понимаю, почему Аро так его желает. Он станет сильной силой, если его верно направлять.

Я кивнул, ощущая кошмар. Я знал, что это правда, я лицезрел, что Эдвард потенциально достоин организации.

- Что я должен делать с Рене, э-э, другими словами, Бри Николь Краусс (История любви)? – спросил я.

Тот факт, что она как и раньше оставалась под контролем Свона, лежал на мне тяжким грузом. Я не могу просто поехать туда и востребовать у Чарльза дать мне ее. Не только лишь поэтому, что это против нашего кодекса, Рене - собственность Свона, и я не могу забрать ее Николь Краусс (История любви), да и поэтому, что это вызовет подозрения – такие поступки мне не характерны. Аро захотит знать, откуда таковой энтузиазм к другой рабыне, и отговорка, что Изабелла ее дочь, с ним не пройдет. Ему плевать на матерей рабов, он воспретит мне такое делать.

- Пока ничего. Я буду приглядывать за ней и попробую достигнуть Николь Краусс (История любви), чтоб Чарльз убрал от нее свои руки. Мне не нравится, что principessa della mafia живет в таких критериях, но для нее на данный момент это даже лучше, пока мы не убедимся, что информация не просочится, - произнес он.

Я кивнул.

- Отлично, - произнес я, думая, что он может забрать ее Николь Краусс (История любви) к для себя, но понимая, почему он не желает держать ее у себя дома, пока не удостоверится, что не пострадает, если информация раскроется. Он не желает оказаться в том же положении, что и я… держать дома кровь Аро как раба. Это навлечет на их с сестрой еще огромную опасность Николь Краусс (История любви), чем на данный момент.

- Думаешь, Чарльз либо моя сестра знают? – спросил он через минутку.

Я покачал головой.

- Нет, я бы знал. Твоя сестра бы позлорадствовала, и они бы не отпустили Изабеллу так просто, знай они, кто она такая. Я уверен, что он не знал ничего, когда это… случилось… - выжал Николь Краусс (История любви) я.

Алек следил за мной.

- Прошло практически 5 лет, да? – спросил он.

Я сухо засмеялся, кивая.

- Сейчас, - произнес я. – Сейчас как раз 5 лет.

Восемнадцатое июня – годовщина того денька, когда я достигнул дна. Большая часть людей сочтут, что нижний предел настал, когда погибла моя супруга, либо в тот год Николь Краусс (История любви), когда я от стыда не мог возвратиться домой и узреть лица малышей, но это не так. Я достигнул нижней границы позднее…

~*~ ~*~

Июня, 2001

Я гнал по пустынному шоссе, руки тряслись, и глаза жгло от недочета сна. Тело наливалось тяжестью и отчаянно нуждалось в отдыхе, но я не мог тормознуть. Я Николь Краусс (История любви) очень далековато зашел, чтоб тормознуть; очень далековато, чтоб отойти из-за истощения.

С пассажирского сиденья раздалась трель телефона, и я оборотился, моргая, чтоб разглядеть желтовато-зеленый свет в мгле. Взяв его, я впился взором в экран и попробовал прочитать имя. Я ощутил, как машину начало потряхивать и поднял голову, бросая телефон Николь Краусс (История любви) и понимая, что я съехал с асфальта. Я резко выкрутил руль на лево, пытаясь выровняться. В конце концов я взял машину под контроль. Сердечко неистово билось, руки покрылись позже, и я ощутил, как поддаюсь панике. Адреналин разбудил уставшее тело, на меня накатила тошнота.

Телефон опять зазвонил, и Николь Краусс (История любви) я стремительно обернулся, замечая трубку под пассажирским сиденьем. Вздохнув, я возвратился взором к дороге, зная, что никак не достану телефон на ходу. Я знал, кто звонит, и знал, что он звонит, чтоб приостановить меня, но я не мог. Не имеет значения, что будет далее, я просто не мог тормознуть. Это даже не Николь Краусс (История любви) дискуссируется.

Я включил кондюк на максимум и врубил стерео, надеясь, что звучная музыка и прохладный воздух, обдувающий меня, сработают, и я не засну. Звук телефона не перебивал шум, но время от времени я лицезрел его мерцание, освещающее машину. В гневе я стукнул по приборной панели автомобиля и Николь Краусс (История любви) заорал, глас утоп в песне Linkin Park, раздающейся из колонок, желая, чтоб это просто Закончилось. Я был близок к цели, зайдя уже очень далековато. Все вышло из-под контроля. Я вышел из-под контроля.

20 6 часов. Я был за рулем целых 20 6 часов, останавливаясь только, чтоб наполнить бак либо облегчиться Николь Краусс (История любви). Я забрался в машину прошлой ночкой, около полуночи, в парке Линкольна в Чикаго, и поехал подсознательно, мысли разбегались. Я не знал, о чем думаю, когда ехал сюда, на что надеюсь и что собираюсь делать, когда доберусь. Я просто знал, что иду против всего, с чем ранее соглашался, предаю свои обещания Николь Краусс (История любви). У меня хватало сил, чтоб осознать, что я все порчу, но не хватало сил, чтоб волноваться. Мне было плевать, что со мной станет, я не задумывался о для себя в этот момент. Я не задумывался о будущем, а действовал на уровне реакции. Задумывался о мести. Я желал отмщения – мне Николь Краусс (История любви) нужна была расплата. Не могу посиживать и ожидать, пока им придут счета, пока они заплатят и будут мучиться, как я страдаю. Не могу тормознуть, пока это не завершится, пока они не будут страдать, как мучаюсь я.

Я вошел в большой дом в парке Линкольна около 20 6 часов вспять и стоял перед мужиком Николь Краусс (История любви), который контролировал мою жизнь. И услышал четыре слова, которые впечатались в мозг. Опять и опять я повторял их, пока ехал вперед. "Это сделал Чарльз Свон".

Он гласил еще, разъяснял, но ничто из этого больше не доходило до меня, не считая первых 4 слов. Я помню, что он повелел мне не Николь Краусс (История любви) реагировать, что он позвонит Свону в Чикаго, когда сумеет, и мы будем гласить с ним, и как неплохой слуга, я кивал в символ согласия. "Да, сэр", "Как скажете, сэр", как будто бот, повторял я, зная, что не могу сказать ничего более. Он отпустил меня, приказывая ехать домой, так Николь Краусс (История любви) как моему младшему отпрыску через некоторое количество дней исполняется четырнадцать, и ему нужен отец. Я снова согласился и ушел, но, уже садясь в машину, я растерял всякие остатки логики и здравого смысла.

Все, что я мог слышать, были эти четыре слова, и единственными эмоциями остались злоба и Николь Краусс (История любви) боль. Я мог мыслить только о мести. Он убил мою супругу и разрушил мою семью, чуть не убив моего отпрыска. У него остались шрамы, и моральные, и на физическом уровне, и я не могу поехать домой и просто увидеться с ним. Только не на данный момент, не тогда, когда я знаю, только Николь Краусс (История любви) не после бездействия. Эдвард и Элизабет заслужили расплаты, и Чарльз Свон заплатит кровью. Нет, я не могу встать перед отпрыском, который так похож на Элизабет, пока с этим не разберусь.

И вот я здесь, 20 6 часов спустя, истощенный и раздраженный, уже на грани утраты всех остатков мозга Николь Краусс (История любви). И я продолжал гнать далее по пустынному шоссе, направляясь прямо в резиденцию Свонов. Не уверен, что буду делать по приезду, но я точно знал, что не уйду, пока агония не закончится. Не уйду, пока справедливость не восторжествует.

И чем поближе я был к цели, тем далее в безумие погружался. Сознание отрешалось Николь Краусс (История любви) мне подчиняться, а тело восставало простив этих пыток. Тот факт, что я не спал двое суток, ослабил меня. Не помню, когда я в последний раз ел либо пил, не считая бутылки водки на заднем сиденьи, и я знал, что голод и обезвоживание только все ухудшают. Водка завершилась несколько часов вспять Николь Краусс (История любви), но ее эффект еще действовал. В ближайшее время я много пил; больше, чем когда-либо. Я скрывал это от всех, не хотя, чтоб они переживали, но я был на грани. Я срывался, и только эти гребаные четыре слова держали меня еще в действительности.

Глаза не могли сфокусироваться, в их Николь Краусс (История любви) как будто песку насыпали. Голова кружилась, тошнило, сознание помутилось, и я не мог даже мыслить. Руки дрожали еще посильнее, чем ранее, я бранился, говоря им подчиняться. Я не должен промазать. У Карлайла Каллена рука никогда не дрогнет; Карлайл Каллен всегда попадает в цель, и его пуля разит передвигающийся предмет Николь Краусс (История любви) не ужаснее, чем недвижный. Но сейчас… руки больше меня не слушались. Будто бы чужие, они дрожали и потели, отказываясь служить мне, как и все другое.

Я был в нескольких милях он принадлежности Свона, и уже лицезрел огни машины, передвигающейся в моем направлении. Я возвратился на свою полосу, уходя с Николь Краусс (История любви) середины шоссе, и притормозил, чтоб не нарушать высокоскоростной режим. Последнее, что мне необходимо, это чтоб меня приостановили с заряженным орудием и в состоянии легкого опьянения. Я обернулся на машины и весь сжался, когда сообразил, что это они. Не может быть ошибки, больше никто не ездит по этой дороге, и Николь Краусс (История любви) у Свона дорогой автомобиль, даже очень вычурный для него. Это была ярко-желтая «Феррари 360». Я лицезрел ее ранее и не мог ошибиться.

Я стукнул по тормозам, машина тормознула с звучным визгом, и ее внесло. Я чуть не утратил весь контроль и не вылетел на обочину, но ухитрился выровняться. Тогда Николь Краусс (История любви) я надавил на педаль акселератора и рванул вперед, пытаясь уменьшить расстояние меж автомобилями. Я не задумывался разумно, и у меня не было плана, как поступать, когда я его настигну, но это все непринципиально. Непринципиально, если он тут, то не уйдет от меня. Только не на данный момент, не после Николь Краусс (История любви) всего, что он сделал. Только не после того, как я вызнал правду. Только не после этих обычных 4 слов, которые эхом звенели у меня в уме, сводя с разума. Это сделал Чарльз Свон.

Машина резко набирала скорость, приближаясь к желтоватому спорткару. Зажглись красноватые фары, когда он стукнул Николь Краусс (История любви) по тормозам, замечая мое приближение. Он мог просто удрать от меня, выдавить двести миль в час, если б желал, и на собственном «Мерседесе» мне его не догнать, но Чарльз Свон-старший не осознавал. Он замедлил машину, и я вдавил педаль акселератора, мчась к нему. Наверняка, в последний момент он сообразил Николь Краусс (История любви), что происходит, так как тоже надавил на газ, покрышки заскрипели, но было поздно. Очень медлительно.

Я врезался прямо в «Феррари», резко разворачивая машину под углом. Я не был пристегнут, и меня с силой кинуло на руль. Меня пронзила резкая боль, зрение помутилось, и я конвульсивно хватал воздух. Сила столкновения вынесла «Феррари Николь Краусс (История любви)» на обочину, а я схватился за руль, пытаясь выровнять машину, когда отпустил педаль акселератора. Через секунду я надавил на тормоза, машину завертело, и она чуть не перевернулась. В конце концов, я тормознул среди шоссе, как раз напротив места столкновения, по счастливой случайности я практически не пострадал Николь Краусс (История любви), и колеса были целы. Дыхание сбивалось, сердечко неистово билось, глаза застилал туман. Боль в груди нарастала, и даже дышать было мучительно. Я сообразил, что сломал ребро, но отлично, что хотя бы не голову. А сломанное ребро выдержать можно.

Адреналин, курсирующий в крови, в купе с истощением и болью накрыл меня, все Николь Краусс (История любви) было как будто в тумане. От


nikolaj-burlyuk-doklad.html
nikolaj-fedorovich-vatutin.html
nikolaj-i-1796-1855-doklad.html